Наши Мухи. История школьной любви
Когда произошло слияние женских и мужских школ, я увидел, как через какое-то время присутствие девчонок стало облагораживать парней. Как они постепенно стали вести себя иначе.
Присутствие девочек и мальчиков в одной среде — это ведь прекрасно! Ты сидишь на уроке и вдруг неожиданно для себя увидел у окна в другом ряду тонкий профиль девочки, которую ты раньше не замечал. И ты обомлел. Ты никогда не видел её такой красивой. И чувство зародилось впервые. Может, этот урок для тебя и пропал. Ну и бог с ним! С этого момента для тебя начинается в какой-то степени другая жизнь.Ю.В.Завельский "Любовь и ошибки"
Рассказ о Мухах нужно начинать издалека, примерно с 1970 года, когда наша семья переехала на улицу 26-ти Бакинских комиссаров. В районе велось масштабное строительство и позже стало понятно, что многие дома заселялись по принципу ведомственной принадлежности. В нашем доме оказалось много семей сотрудников Госплана СССР. Мы жили во втором подъезде. По соседству с нами, в первом подъезде, поселилась семья Мухамедовых. Мама Жени работала в столовой Госплана.
Сейчас мне трудно вспомнить, когда впервые познакомился с Женькой. Но это не могло не произойти — сначала мы ходили в одну и ту же 875 школу. Дети сотрудников Госплана зачастую жили и учились по соседству, дружили и ссорились, вместе играли в хоккей во дворе, общались в общих пионерских лагерях, домах отдыха, на дачах, участвовали в детских мероприятиях Госплана. Это были интересные экскурсионные поездки, закрытые показы редких в то время Диснеевских мультфильмов (Бэмби, Пиноккио, Белоснежка), потрясающие новогодние Ёлки в Кремле, Доме Союзов, Лужниках, концерты известных артистов.
Многие из 875 школы, учившиеся вместе с деревенскими, отличались, как сейчас говорят, "крутизной". И с Женькой мы однажды классе в шестом-седьмом крепко подрались. Вцепившись друг в друга, в ярости катались в клубах пыли по асфальту на глазах у прохожих, которые нас разнимали. Такое среди мальчишек бывает: в детстве подерутся, а потом всю жизнь — не разлей вода. За Евгением в школе закрепилось прозвище Муха, по первым буквам фамилии. Меня в 875-й первое время тоже окликали по первым буквам фамилии, что сильно раздражало и приводило к нешуточным конфликтам. Мы с Женькой были завсегдатаями хоккейных сражений во дворе, и нас всегда можно было найти в ледяной «коробке», находившейся прямо напротив подъездов нашего дома. В те годы мальчишки буквально болели хоккеем, хорошо катались на коньках, уверенно владели клюшкой и шайбой, затаив дыхание следили за историческими матчами серии СССР–Канада, вместе со всей страной восхищались победами нашей сборной.
Вообще, с Женькой мы одногодки, 1960 года рождения, но он два раза оставался на второй год в 875-й, и потому в 43-й школе учился в 7 и 8 классе, то есть на 2 класса младше меня. Объективно у Мухи первоначально были некоторые хулиганские наклонности, учителя на него жаловались. Помню, как он однажды выключил свет перед школьной столовой, пробежав пару шагов по стене и ударив ногой по выключателю. Понятно, что от выключателя осталась только мелкая крошка. Такое я много лет спустя видел только в боевиках с участием мастеров каратэ. Сколько глупостей мы делаем в молодости… Попробовав немедленно проделать то же самое, просто пробежать по стене, я со всего маху грохнулся спиной на пол и чуть было не разбил себе голову. Сноровки хватило только на то, чтобы вовремя пригнуть голову к груди. Возможно, наши дороги с Мухамедовым разошлись бы, но случилось так, что он без памяти влюбился в девочку из моего класса. История с Мухами у меня на глазах получила свое продолжение.
В нашем классе учились две подружки — Лена Савостьянова и Таня Илгач. Обе жили в районе родной Плющихи, где я появился на свет, сидели за одной партой и отличались от других девочек особым романтическим, поэтическим складом характера. Подружки очень привязались к учителям 34-й школы на Плющихе, и когда любимые педагоги перешли преподавать в 43-ю, Лена и Таня последовали за ними. Два года они каждый день ездили в новую школу с Плющихи на Юго-Западную. Особенно часто девочки стали общаться с Розой Александровной Новосельцевой, когда она организовала школьный театр. Именно тогда встретились глаза Жени и Лены, и между ними пролетела стрела Амура.
Сбор на железнодорожном перроне перед поездкой в Ожерелье, майские праздники 1976 года.
Слева направо: Володя Черняк, Роза Александровна Новосельцева, Лусик Акопян, Алексей Зенцов, Надер Дарьяваш (сидит), Таня Илгач, Лев Савров (провожающий), Лена Савостьянова.
Сначала Мухамедов вился вокруг Лены, используя любую возможность увидеть ее на переменах, репетициях театра, после школы. Хотя и не был задействован в театральной постановке «Мещанин во дворянстве», он стал почти завсегдатаем репетиций. Старался обратить на себя внимание мелкими шалостями, мешал своей активностью, и тогда Роза Александровна его утихомиривала. Разгоравшийся школьный роман вспыхнул с особенной силой, когда состоялась выездная репетиция нашей театральной труппы с ночевкой в подмосковном местечке Ожерелье. В спектакле "Мещанин во дворянстве" Женька не участвовал и пошел с нами в тот поход только из-за Лены Савостьяновой, в которую влюбился без памяти. И там он резко изменился – как-то внутренне притих, посерьезнел, словно открыл для себя совершенно другой мир…
Ожерелье. Палаточный лагерь театральной труппы. Песни под гитары.
Слева направо: Андрей Злобин, Лена Савостьянова, Надер Дарьяваш, Лусик Акопян
Колдовской безветренный вечер в перелеске у большой поляны и журчащий поблизости ручеек. Пьянящий весенний аромат прошлогодней травы, стелящийся над холодной землей туман, таинственные сумерки с бликами костра, уютное потрескивание угольков, уносящиеся вверх языки пламени со снопами искр, силуэты палаток, песни под гитару и подпевающая Лена. В этот момент родился другой Мухамедов. У него заметно изменился голос — зазвучали бархатные нотки восхищения и страсти. В его взглядах на Лену Савостьянову читалась такая бесконечная нежность, которая потом не угасала всю жизнь. Лена тоже влюбилась. Муха был неотразим, красив, ярок и великолепно сложен. На общей фотографии выездной репетиции, с наброшенной на плечи тельняшкой, он выглядит как Давид — знаменитая скульптура Микеланджело.
Выездная репетиция школьного театра, Ожерелье, 1975/76 учебный год, майские праздники.
На переднем плане – Володя Черняк (господин Журден). За ним – Таня Илгач (Доримена).
Первый ряд: Марина Девочкина, Роза Александровна Новосельцева, Лена Савостьянова (госпожа Журден), Галя Зорина, Лусик Акопян (служанка Николь).
Второй ряд: Андрей Злобин (учитель фехтования), Женя Мухамедов (гитару он держит в руках только для эффектности, сам Женя на гитаре не играл), Володя Черняев, Надер Дарьяваш, Алексей Зенцов
К Последнему звонку Лена была уже беременной. И она была не единственной. Нужно сказать, что в нашем выпуске 1977 года было несколько влюбленных пар, которые сразу после школы поженились. Как относились в ту эпоху к школьной любви? По-разному. Еще сильны были строгие, иногда ханжеские, нравы предыдущих поколений, сильна память об отдельных мужских и женских школах. В кинематографе только начинала подниматься тема любви в школе. Вспомним киноленту «А если это любовь?», или замечательный фильм «Доживем до понедельника». Как и в этом фильме зачастую в школах имела место абсолютная нетерпимость к теме школьной любви – даже в мечтах, в сочинениях школьников, вплоть до карающих мер к «провинившимся». Очень символичен, почти документален, кинофильм «Вам и не снилось…», поскольку наряду с темой школьной любви там встречаются кадры нашего района, улицы 26-ти Бакинских комиссаров и даже дома, где жили Мухи и мы!
Кадр из фильма о школьной любви «Вам и не снилось…». Вид на улицу 26-ти Бакинских комиссаров и дом 10 корпус 1, где проживали семьи Мухамедовых и Злобиных. Во дворе за домом видны контуры хоккейной «коробки». Вдали возвышается Центральный дом туриста. Примерно 1980-1981 гг.
В школе Завельского всегда старались воспитать свободных людей, хорошо думающих головой и умеющих самостоятельно принимать решения. Я не замечал со стороны учителей какого-либо осуждения по отношению к влюбленным. Они спокойно учились, общались и никто не пытался этому мешать. Скорее даже наоборот. Я уже рассказывал, что состоянию влюбленности были созвучны поэтические темы уроков, которые с большим чувством и талантом вела Лариса Давыдовна Гуткина. Например, романтичная есенинская тема вызвала в среде старшеклассников настоящий писательский бум. Школьники вели дневниковые записи, писали стихи, рассказы, романы, которые иногда превращались в школьные самиздатовские бестселлеры. У девочек и ребят возникал интерес друг к другу. Пары начинали переглядываться. Записки, которые на уроках передавали друг другу влюбленные — и те часто оказывались в стихах. Свою роль сыграл школьный театр.
Подарком для влюбленных служили внешкольные мероприятия, которые в советские времена проводились достаточно часто. Это были пешие походы на новые бесплатные фильмы, в кинотеатры «Звездный», «Казахстан» или «Витязь», встречи возле правительственных трасс политических лидеров разных стран, посещавших СССР, просто прогулки в Тропаревском лесопарке и другие. Парни и девушки могли лишний раз пообщаться в другой обстановке, посмотреть друг другу в глаза и поговорить о самом главном. Школьники снимались с уроков, организованно собирались возле школы и колонной шли к месту проведения мероприятия. Влюбленных старшеклассников в колонне можно было определить почти безошибочно. Обычно они шли, демонстративно держась за руки. Находившийся рядом Ленинский проспект являлся правительственной трассой, по которой из аэропорта Внуково плавно проносились в сопровождении мотоциклистов кортежи «утюгов» — тяжелых и комфортабельных советских лимузинов «ЗИЛ» и «Чайка». При этом автомобильное движение временно перекрывалось. Иногда так встречали Л.И.Брежнева, возвращавшегося после ответственных зарубежных визитов. Выстроившись вдоль проспекта, школьники размахивали предварительно выданными флажками и кричали приветствия. По окончании мероприятия пары влюбленных не расходились по домам, а продолжали гулять по району, периодически пересекаясь и улыбаясь друг другу.
Конечно, по праздникам все ждали танцев. В классах царило оживление. В такие дни старшеклассники уже на уроках, с самого утра, пребывали в романтическом настроении. Вручались красочные поздравительные открытки с пожеланиями. Мальчишки на переменах носились, как угорелые, играли в «слона», шумно демонстрируя свою ловкость и удаль. Тут и там спонтанно начиналась игра в «ручеек», когда в парах соединялись руки школьников и школьниц, звучал колокольчиком девичий смех. Девочки выглядели принцессами, старались эффектно приодеться, делали новые прически, на Новый год украшали себя блестками, сверкающим елочным дождиком и конфетти. Принцессы порхали по школе стайками, о чем-то шептались, что создавало атмосферу загадки, почти сказки. Словно из-под земли вдруг появлялись необычные угощения, печенья, сладости, которые наши одноклассницы готовили сами.
Интернета, мобильников тогда не было, и для праздничных танцевальных вечеров была придумана особая анонимная почта, которая предоставляла возможность тайно что-то написать адресату. Это был большой ящик с узкой прорезью, который на весь день выставлялся у входа в школу и вскрывался вечером, перед началом танцев. На каждой записке был указан только адресат, которому записка торжественно вручалась. Отправитель оставался неизвестен. Анонимная почта была отдельной игровой и очень веселой частью праздника. Думаю, что с помощью такой почты перед началом танцев заочно познакомились многие пары ребят и девочек. За пределами школы бытовали и более смелые игры. На одном дне рождения девчонки из нашего класса организовали игру в «бутылочку». Пара, на которую указала бутылочка, этот своеобразный вращающийся «компас», должна была поцеловаться. Правда в итоге пары засмущались, и до поцелуев не дошло. Но, судя по раскрасневшимся лицам, игра заметно пощекотала многим нервы и одновременно развеселила.
Повторюсь, особой опеки или препятствий в плане школьной любви я в 43-й не замечал. Единственное, что могло обратить на себя внимание — освобождение некоторых учениц от уроков физкультуры. Но даже на этом особо не акцентировались и освобожденные девочки на занятиях присутствовали. При этом они просто сидели на скамейке и слушали объяснения Андрея Александровича Корзыкова — нашего учителя физкультуры. Разумеется, послабления для девочек делались и в дни школьных субботников. Упомяну спортивную форму, в которой ученики занимались на уроках физкультуры. Закрытая белая майка «белый верх» и бесформенные, объемные и мешковатые черные трусы — «черный низ». Это был своего рода советский школьный спортивный стандарт. Однако в 43 школе понимание имело место даже в отношении спортивной формы. Одна из девочек нашего класса, отличница с утонченной божественной фигурой, принципиально не желала следовать установленным для всех правилам. Она приходила на уроки физкультуры в таком обтягивающем черно-белом одеянии, что все в восхищении замирали по стойке «смирно». Наша юная Афродита являлась гордостью класса, произведением искусства, самим воплощением физической гармонии, и никто не посягал на ее право выглядеть спортивной красавицей.
Вообще к вопросам телесной красоты, как и школьной любви, в советское время отношение было неоднозначным. Хорошо, что издавались книги великих просветителей, включавшие мудрые размышления на тему телесности, красоты тела. В качестве примера можно привести произведения советского писателя-фантаста Ивана Ефремова. Словно драгоценные жемчужины рассыпаны по романам писателя мысли о телесном и духовном совершенстве, красоте, гармонии. «Лезвие бритвы», «Таис Афинская», «Туманность Андромеды» — хоть и могут показаться сегодня несколько устаревшими утопиями, но в этих книгах замечательно описан «язык тела» и его тончайшие нюансы. Во все времена существовали свои каноны красоты, но само отношение к красоте «по Ефремову» представляется удивительно логичным и естественным. Знаю, что немало влюбленных старшеклассников зачитывалось книгами Ефремова.
25-летие гимназии 1543, встреча выпускников (2000 год). Слева направо: Андрей Злобин, Андрей Сербин, Евгений Мухамедов, Фёдор Лозицкий
Женя и Лена поженились сразу после окончания школы. Получилась замечательная, крепкая семья. Лена была очень романтичной и Женька буквально таял от нежности при каждом взгляде на нее. Евгений не пошел в 9-й класс, а сразу после 8-го поступил учиться в медицинское училище по специальности фельдшера. Нужно было зарабатывать. Родившегося сына назвали Арнольдом в честь отца Женьки (он Евгений Арнольдович). Сами Мухи называли его Алик. Мухи переехали с Бакинки на Плющиху, к родителям Лены, и проживали в маленькой комнате двухкомнатной квартиры. Лена сначала работала в организации Метрополитена, а позже перешла в систему Министерства иностранных дел. Она была прекрасной хозяйкой, умела создавать уют, замечательно готовила, и дом молодых супругов Мухамедовых всегда отличался радушием. Жили молодожены небогато и дружно.
Лена хорошо повлияла на Евгения — он остепенился, стал замечательным мужем и отцом. Мы с ними крепко сдружились, и "Мухи" были мне очень дороги. Поскольку наши дачи располагались почти рядом, мы стали чаще общаться на природе. Буквально за калиткой находился огромный лес, богатый грибами и ягодами, в котором можно было заблудиться. Часто вечеряли у костра с гитарой и последующим купанием в местном живописном пруду. Воспоминания о Плющихе, Бакинке и 43-й школе придавали нашему общению особую теплоту. Эта же душевность объединяла выпускников нашего класса, однажды в 90-х собравшихся в доме Лены и Жени для встречи с Розой Александровной. Сын Арнольд через некоторое время женился, и на свет появились замечательные внук и внучка. Во время встреч в 2000-х Мухи с гордостью показывали мне фотографии чудных румяных малышей.
Навсегда запомнилась интонация, с которой Женька отвечал на телефонный звонок: «А-а-а-лё!». Он растягивал первую букву «а» и затем следовало быстрое, короткое «лё!». Незадолго до своего ухода из жизни Евгений пригласил меня на свой день рождения. Я долго думал над подарком и вдруг вспомнил — именинник был заядлый курильщик трубки, обожавший очень редкий и дорогой сорт трубочного табака. Когда Женька развернул мой подарок, большую пачку любимого табака, он был на седьмом небе от счастья. «Надо же, помнишь!» — воскликнул он радостно и выскочил из-за стола. Принес трубку, тут же набил ее табаком, зажег, и с огромным чувством закурил, глаза его сияли. Лена тоже была очень рада за мужа. Она накрыла замечательный стол, уставленный деликатесами, и день рождения захлестнули эмоции…
Жени Мухамедова не стало в 2008 году. Ему было всего 48. Лена пережила его на 12 лет. Все эти годы она заботилась о сыне, его семье, внуках. Мы с ней перезванивались и много вспоминали. Наши Мухи прожили не очень долгую, но счастливую жизнь.
Оглядываясь назад, я совершенно уверен, что начало этому счастью положило волшебство школьной любви. Очень повезло тем, кто в юности испытал это яркое, неповторимое, всепоглощающее чувство. Повезло супругам, самозабвенно влюбленным друг в друга школьной любовью даже спустя многие годы. Мухи навсегда останутся «нашими Мухами» — школьной влюбленной парой, какими мы их знали и какими будем помнить.
Андрей Злобин, II параллель, выпуск 1977 года
2026 год
14.12.1960 – 15.09.2008
Выпускник IV параллели 43 школы
9.08.1960 – 18.04.2020
Выпускница II параллели 43 школы /Выпуск 1977 года/
Вчера позвонил Лене Мухамедовой (Савостьяновой). Трубку взял ее сын - Алик. Лены не стало в субботу 18 апреля, накануне Пасхи. Ушли из жизни наши дорогие Мухи - сначала Женя в 2008 году, а теперь Лена.
Они познакомились на выездной репетиции школьного театра и поженились одними из первых сразу после окончания школы в 1977 году. Лена очень любила свою семью и была ей беззаветно предана. Последний раз мы виделись в 2008 году на поминках Жени. Лена тогда достала школьные и семейные фотографии, гордо показывала фото двух прекрасных внуков. Рядом со столом, чувствуя потерю, растерянно бродила огромная овчарка Даня (Дастин). Лена длительный период работала в системе МИДа и вышла на пенсию в конце 2019 года. Позвонила как-то и с грустью сказала, что теперь стала пенсионеркой. До этого она перенесла операцию…
Ее голос совершенно не изменился с 70-х годов. Разговаривая по телефону с одноклассницей, я всегда не мог отделаться от мысли, что мы окончили школу только вчера. Это был голос Лены, неповторимый, знакомый, с оттенками школьной юности. Это был голос госпожи Журден, которую Лена играла в первой школьной театральной постановке «Мещанина во дворянстве».
Пусть земля тебе будет пухом, Леночка! Помним и скорбим.
Андрей Злобин, II параллель,
