КАТЯ ЗАРЕЦКАЯ

Статья в Интернете об аварии, в которой погибла вся семья - Катя, ее родители и брат

М.М.Букина:

Катя Зарецкая проучилась в нашей гимназии только год, наверное, и поэтому тоже я не смогла ее узнать достаточно близко. Прошло уже пять лет после аварии, в которой погибла Катя и вся ее семья, боль заслонили отчасти повседневные заботы, но она все такая же ноющая. Как и пять лет назад невозможно ее принять, смириться с ней.

Помню, Ольга Геннадиевна (секретарь школы) сообщила мне о гибели девочки во время урока в классе, где Катя училась. Я так растерялась, что сразу же сказала об этом ребятам, даже никак их к этой страшной новости не подготовив. Они ошарашенно на меня смотрели не в силах, видимо, как и я, принять это известие, а потом Вася Шилов сказал:"Надо же что-то сделать." И от того, что наше искреннее желание как-то помочь, что-то исправить оказалось бессильным, стало страшно. Чувство той безнадежности я ощущаю до сих пор, когда вспоминаю о Кате, и ничего поделать с этим не могу.

Она, подобно другим моим ученикам, была разная: веселая и грустная, ленивая и увлекающаяся, ссорилась и мирилась с подружками, на кого-то обижалась, кому-то помогала, любила выступать на школьных праздниках, танцевала. А главное, в ней, как в каждом ребенке, было заложено много способностей, которые она бы позже реализовала, как и ее одноклассники. Трагическая случайность оставила для Кати только условное наклонение: могла БЫ. Судьба Кати еще раз заставляет почувствовать, насколько хрупка человеческая жизнь и как бережно мы должны к ней относиться.

Маша Пушкарская, 10г:

Ее звали Катя. И до сих пор первой ассоциацией с именем в памяти возникают ее белые как ни у кого волосы. У нее все было «как ни у кого», и, наверное, из-за этого мы иногда над ней посмеивались, но никогда серьезно. Всегда улыбка до ушей и голос с придыханием, который получался таким как будто из-за чрезмерной старательности, разноцветные колготки – все в очередной раз указывало на ее неподдельную непосредственность. Помню, какими разочарованными глазами она смотрела на меня, когда я раздавала приглашения на свой день рождения, а ей не дала, тогда я не выдержала и написала еще одно для нее. Она была мне благодарна.

На Катю я злиться не могла. Даже когда она просила не выключать телевизор допоздна в математическом лагере, потому что дома лишена была этого развлечения. Она часто сама рассказывала о спартанских условиях, в которых их с братом воспитывали родители, но никогда в ее рассказах не чувствовалось жалости к самой себе, казалось, ее смешит и радует все на свете, даже трудности.

Помню, Катя поддерживала меня, когда я сначала не поступила в гимназию, также она была готова поддержать любого другого и ответить на призыв о помощи каждого. Она была маленькой девочкой с большим сердцем, которое окружающие, как часто бывает в таких случаях, недостаточно ценили. Она всегда была рядом, и я никогда не ставила себе задачи узнать ее ближе. А кто ставил такие задачи? Конечно, были люди, лучше ее знающие, но были ли такие, которые захотели приблизиться к ней максимально и сделали это? Мне кажется, нет. Но тут все строится лишь на моих догадках и ощущениях, факт лишь в одном – Кати нет, хотя в голове укладывается лишь версия о переезде, например, в Грецию (она много об этой стране рассказывала, часто там бывала). Я спрашиваю себя, кем бы стала Катя, останься она жить, и не могу найти ответа. Слишком уж доброй и бескорыстной она была. Смогла бы она прижиться и повзрослеть? Или еще больше б отдалилась от нас? Увы, «бы» эти неизбежны и безответны..

Аня Фотиева, 10г:

Ее все называли светлячком, потому что она всегда улыбалась. Несмотря на мелкие передряги, она действительно постоянно была улыбчива. Глаза ее, цвета чистого прозрачного ручья, постоянно передавали какое-то добродушие и ласку. В сочетании с этими пронзительными голубыми глазами образ ее всплывает в моей памяти в еще более нежных оттенках. Она была маленькой (посторонний бы даже подумал, что хрупкой), но имела чрезвычайно бойкий и целеустремленный нрав. Еще в четвертой группе дет.сада я удивлялась, сколько кружков она успевает посещать.

Помню, ей очень нравилось плавание, потому что, как она сама говорила, она была водоплавающей и чувствовала в воде свою стихию. Она любила танцевать, и на выпускном детсада она исполняла главную роль "Золушки", практически по-взрослому кружила в вальсе, где ее голубое так кстати подчеркивающее глаза платье повторяло за ней движения. В ее завивающихся от природы белокурых, как у ренессансного ангелочка, кудряшках всегда была небольшая заколочка, часто сделанная ее собственными умелыми руками. А еще она часто смеялась, скорее даже хохотала, что было похоже на мелодичный и успокаивающий звон колокольчика. Такой я ее и запомнила, бегущей на очередное занятие, не унывающей и дарящей окружающим тепло.