ПАМЯТИ МОИХ ДРУЗЕЙ И КОЛЛЕГ ПОСВЯЩАЕТСЯ.

 

Я пришла в школу сразу после студенческой скамьи, не имея никакого опыта работы в школе. 

Видимо, так было написано у меня на роду, что в жизни своей я встречу потрясающих людей, чьи образы и дела оставили неизгладимый след в моей душе. Пожалуйста, не обращайте внимания на мой высокопарный стиль. Мне горько и в то же время радостно говорить о них и вспоминать все, что связано с ними. Собственно «вспоминать» не точно сказано, я их не забываю. Я очень боюсь, что у меня не хватит слов, чтобы передать всю прелесть и необычность каждой из них.

 

 

 

 

 


РОЗА АЛЕКСАНДРОВНА НОВОСЕЛЬЦЕВА.

Родилась в 1924 г.. Детство тяжелое, как у сотен тысяч детей в СССР, чьи родители были репрессированы: отец арестован, а мать с детьми (кажется, трое) отправлены по этапу в Сибирь. Чудом выжили. В 1941 г. мечта уйти на фронт не осуществилась. Увы... «отказали»: дочь врага народа, не комсомолка. Получив отличный аттестат в школе, Роза Александровна в 1942 г. поступила в Московский Геологоразведочный институт. Добиралась с тремя пересадками до Семипалатинска, где был расквартирован МГРИ во время войны. Студенческая жизнь началась с работы «на картошке». Училась с удовольствием, несмотря на холод и голод, подрабатывала в лабораториях и экспедициях, писала дневники, сочиняла стихи и песни.

В 1953 г. Роза Александровна переехала с мужем на Камчатку, затем в Якутию и на Урал, там же родился их первенец - Саша. Трудно сказать, что подействовало на нее, но вскоре она поменяла свой род деятельности. 

С 1963 г. Роза Александровна - организатор воспитательной работы и учитель в школе на Урале. Затем всей семьей (к тому моменту уже было три сына) переехали в Москву, устроилась на работу в одну из школ, преподавала рисование, музыку, руководила хором, вела уроки искусствоведения, увлекла окружающих ее детей туризмом.

Остановимся на этом. Сколько талантов может быть в одном человеке? Много. Если начать перечислять разносторонних, одаренных людей, то за тысячи лет их насчитается не так уж много. Тем ярче бросается в глаза драгоценный самородок - Роза Александровна. Человек - оркестр. Такое определение вполне подходит к ней.

Я познакомилась с Розой Александровной в скором поезде «Стрела» Москва-Ленинград. Группа учителей Москвы была награждена бесплатной поездкой в Ленинград за активную туристическую работу. Вагон был переполнен. Половина - учителя, а вторая половина - учащиеся старших классов разных школ. Все было бы прекрасно, если бы через два часа дети не устали сидеть спокойно и начался обычный в таких случаях балаган. Над нашими головами летали апельсины, яблоки, куртки: все, что было под рукой. Беспорядочные крики, песни под гитару и без нее, и при этом полнейший хаос. Вдруг из рядов учителей отделилась фигура совсем немолодой женщины и решительно направилась к ребятам. Попросила гитару, взгромоздилась на спинку кресла и предложила им спеть. Я вовсе не верила в ее успех. Обычно наши незакомплексованные ребятки не очень воспринимают посторонних учителей: своих кое-как выслушают и, может быть, услышат, а вот на чужих посмотрят с усмешкой. Но это был не тот случай. Не прошло и пяти минут, как сначала нерешительно, а потом более активно детки запели. Энтузиазма и песен у Розы Александровны хватило до конца пути. Это признак высшего пилотажа в педагогике. Дети любого возраста чутьем улавливают своего человека. Роза Александровна стала для них своей уже в первые минуты знакомства. Они окружали ее на улицах Питера, если наши группы случайно встречались во время экскурсий. Я не слышала, о чем они говорили, но их трудно было оторвать от нее. Я с восхищением следила за ней, открывая для себя все новые черты в ее характере. Удача помогла нам встретиться в одной школе N 34 на Плющихе, где я уже работала. Розу Александровну приняли на работу в должности замдиректора по воспитательной работе. Слово «работа» совсем не подходило к ее деятельности. Она постоянно пребывала в состоянии творческого полета: носилась по коридорам школы, выдвигая все новые идеи и завораживая учащихся, которые неустанно двигались за ней, на лету подхватывая эти идеи и претворяя их в жизнь. Стоит не забывать, что ее появление в школе пришлось на август, т.е. занятия еще не начались, и она еще не была представлена коллективу школы. Как она сумела разыскать учеников в каникулы и привлечь их к работе, не понимаю. Жизнь кипела вокруг нее. Всегда дети, деловой шум, самые непредвиденные проекты и прожекты. Все мгновенно заряжались ее энергией, действовали в унисон с ней, выкладывались до конца. Ее фантазия была неистощима. Это фейерверк. Обычно фонтанирующая идеями голова не приносит настоящих (ощутимых) результатов - много шума, мало дела. Здесь же ситуация была противоположна. На глазах изумленных сотрудников менялось оформление школы. Учащиеся деловито осматривали старые стенды, стенгазеты, плакаты, некоторые из них снимали и заменяли свежими. Школа преображалась на глазах. А уже 1-го сентября заработали Комитет Комсомола, Совет Дружины, Клуб Интернациональной Дружбы и разные кружки. Представляю себе ваши скептические улыбки. Кому из нас нужна сейчас эта самодеятельность? Кто верит в эти устаревшие лозунги? Все так. Но почему бы нам не задуматься над тем, сколько пользы принесли детям эти организации. Время было другое. Ни у кого из нас не вызывала сомнения польза от них. Ведь все зависело от организатора. Можно изъять из воспитательной работы выхолощенные, бессмысленные задания, которые набили оскомину у ребят и взрослых, можно перестать агитировать за КПСС и Советскую власть, и поднять детвору на дела полезные и интересные, чтобы занять их досуг и привить им общечеловеческие ценности, оторвать их от улицы и от грязи, научить добру и отзывчивости, человечности и порядочности, чтобы они научились разбираться в жизни и в окружающих их людях, чтобы они не были слепыми котятами... Списав эти организации на свалку истории, мы во многом лишили этих ребят мудрой и доброй руки взрослых и еще не придумали ничего взамен. Неслучайно в России сейчас так много беспризорников и неблагополучных детей. Это потерянное поколение. Обойденные лаской и вниманием дети становятся хмурыми ежиками, которые ни во что не верят. Я думаю, что те, кому посчастливилось учиться у Розы Александровны, не стали нигилистами в жизни. Их увлекли задумки Розы Александровны, ее нескончаемый поток увлекательных дел. Спектакли на сцене школы, захватывающие вечера и капустники, походы и экскурсии.

К сожалению все закончилось обыденно просто. Кого-то не устраивала популярность Розы Александровны на фоне полной несостоятельности некоторых руководителей школы 34. Расправиться с человеком у нас умели. Навлекли на нее комиссию РОНО, проверку РК КПСС и т.д. Я была уверена, что эти «контролеры» в любом случае найдут «прорехи» в ее деятельности. Уж очень тщательно они копали. Но криминала не нашли!!! Ну не к чему было придраться. И тогда цинично предложили уйти по собственному желанию. Нам де с вами не по пути... На что Роза Александровна ответила: «Докажите мою профнепригодность, тогда уйду». Доказать им ничего не удалось. Роза Александровна осталась в школе, но ненадолго. Нервы не выдержали, подкачало здоровье. И она перешла в другую школу.

Через два года мы опять встретились, но уже во вновь открытой школе 43 на Юго-Западе. Казалось, что нового преподнесет нам Роза Александровна, ведь годы ее уже не молодые?

Ну, уж нет! Годы ее были не заметны. Стоит только перечислить все ее деяния, и вы почувствуете неуемный дух Розы Александровны. Достаточно вспомнить ее основное детище тех лет - Музей Боевой Славы V Ударной Армии. А ведь пришлось все начинать с нуля: знакомство с командирами, офицерами и рядовыми солдатами, разбросанными по всей России, поиски пропавших без вести, сбор материалов о подвигах солдат и офицеров, переписка с ветеранами войны, походы по местам боев Армии от Москвы до Молдавии, ведение дневников, сбор фотодокументов, создание и оформление карты боев 5-ой Ударной Армии, привлечение ветеранов Армии к работе поисковой группы, организация встреч учащихся школы с бывшими воинами, многочисленная переписка. За короткий срок было собрано столько интереснейшего материала, что его трудно было разместить в музее. А художественное оформление музея - это особая гордость школы в те годы: стенды, фотомонтажи, панно, выполненные в виде мозаики из керамической плитки и, наконец, «вечный огонь», искусно смонтированный руками ребят. Остается добавить, что вдохновителем, организатором и исполнителем всех этих работ была Роза Александровна. Подобные музеи были созданы ею в 3-х разных школах. Не удивительно, что ветераны 5-ой Ударной Армии считали ее своим бойцом-однополчанином. Жаль только, что с уходом Розы Александровны на пенсию в коллективе школы не нашлось человека, сумевшего сохранить музей и продолжить начатое ею важное дело.
Ее умение увлечь слушателей поражало всех присутствующих. Какими эмоциональными зарядами должен обладать человек, если по одной ее команде переполненный детворой зал вставал и воодушевленно пел под гитару песни, гимны, а иногда и романсы?

Роза Александровна была учителем музыки и рисования. Она вела захватывающие уроки по искусству, знакомя учащихся с выдающимися композиторами, музыкантами и художниками, проводила экскурсии в художественные музеи Москвы и Подмосковья. Я старалась не пропускать ее экскурсии и помню, как не раз к группе школьников присоединялись многочисленные посетители музеев, которые завороженно слушали ее повествование и в конце задавали вопрос: «Где вам удалось найти такого экскурсовода?»

Роза Александровна не только увлекалась живописью, но и открывала таланты художников у некоторых ребят. К ним она была особенно внимательна и заботлива.

Не могу забыть ее самоотверженность и одухотворенность. Помнят ли те, кому посчастливилось с ней работать и у нее учиться, оформление всех трех этажей школы красочными мозаичными панно, выполненными из керамических плиток? Она работала с ребятами из художественного кружка. Огромные панно от пола до потолка поражали своей монументальностью и художественным вкусом. Каждое панно было оформлено тематически: достижения нашего народа в космосе, борьба за мир и интернациональная дружба, народные стройки. Не удивляйтесь и не смейтесь. Это темы, которыми жила школа тех лет. С особой любовью она оформила свой кабинет рисования и музыки. Мне горько сознавать, что все ее произведения были разрушены, стерты со стен и подвергнуты забвению.

Сейчас многим не понять, какой резон был человеку - учителю тратить столько сил и времени на никем и ничем не оплачиваемую работу. Роза Александровна отыскала где-то под Москвой фабрику керамической плитки и на помойке, где сбрасывалась битая плитка, набрала несколько мешков боя, вместе с ребятами перетащила их в школу. Не знаю, сколько бессонных ночей провела она в школе, оформляя стены в коридорах. Я помню, как мы с ней провели в школе несколько ночных часов перед очередным «открытым» мероприятием, на котором мы ждали прибытия именитых гостей. Сторож школы выпустил нас где-то под утро (часа в 3 утра). Мы разъехались по домам, чтобы утром собраться снова. Спустя некоторое время она рассмешила нас воспоминаниями о том, как ее встретили дома муж и сыновья. Оказывается наш сторож - шутник позвонил ночью к ее родным и сказал загадочно: «Мужики, варите картошку! Мать домой едет». Она приехала домой и удивленно застала суетившихся по квартире сыновей с котелком горячей картошки и мужа, накрывающего на стол. Ее семья во всем ее поддерживала. Эллан Юрьевич (муж) всегда спокойно относился к ее непрекращающейся работе: «Если ее это так увлекает, пусть работа приносит ей радость».

Можно ли утверждать, что она была счастлива? Несомненно. Роза Александровна относилась к разряду счастливых людей, умеющих из любого занятия добывать радость.

Что получала Роза Александровна за свои труды? Учительскую зарплату. Мы не считали ее нищенской. Мы все довольствовались малым. Но ни один посторонний художник не согласился бы выполнить бесплатно и десятую долю того, что она совершила. Эта работа считалась «общественной», на пользу общества, а значит и бесплатной. Роза Александровна относилась к другому поколению, для которого деньги не значили так много.

Я знаю, что она жила полноценной, сочной жизнью, не знала скуки, не была сторонним наблюдателем и делала все ярко и незабываемо для всех окружающих.

Она относилась к разряду атлантов, на чьих плечах держится Земля...

Я люблю Вас, Роза Александровна, и никогда не забуду!

 

 

Гинзбург М.А.
 

 

 



ИРИНА НИКОЛАЕВНА ДЕЕВА

 

 

 

Мне невероятно горько и трудно вспоминать ее. Чистый, как кристалл, бескомпромиссный человек, Ирина Николаевна никогда не хитрила ни с кем, ни в личной жизни, ни в работе.

Она родилась в Москве на Усачевке, в семье служащих. Отца не помнила, мама - библиотекарь. Семья жила в деревянном московском доме без удобств. Ирина с детства привыкла орудовать топором, чтобы запастись дровами на всю зиму. Худощавая, ловкая, спортивная девочка, она не отставала от усачевских дворовых мальчишек в их играх и шалостях. Мечтала стать геологом, но передумала, так как боялась, что не справится, сама предъявляла к себе слишком высокие требования. Закончила Ленинский пединститут и стала учителем математики.

Я познакомилась с ней спустя 10 лет после начала ее работы в школе. Коллеги вспоминали, что в первые годы Ирина Николаевна говорила так тихо, что все замолкали, чтобы услышать ее. Скромна, но не застенчива. В коллективе побаивались ее принципиальности. Она была очень требовательна к себе и к другим. Приучила всех считаться с собой. Однажды в школе произошел такой казус: директор школы N34 пришла к ней на урок, не предупредив ее об этом и не спросив разрешения. Она молча вошла и села на последнюю парту. Ирина Николаевна удивленно посмотрела на нее и тотчас же вышла из класса, оставив недоумевающую директрису сидеть и объясняться с учениками. С ней приходилось считаться всем.

Мне всегда казалось, что ее фамилия - Деева - удивительно сочетается с ее характером. Ее дело - преподавание математики - значило для нее очень много, а знания предмета ее учениками оценивались ею строго и четко, как и ее собственная работа. Ирина Николаевна была классическим учителем: она четко продумывала все объяснения, выстраивала стройные ряды упражнений, задач, примеров, досконально отрабатывала навыки и умения учащихся. От ее внимания не уходил ни один бездельник. А любители математики получали удовольствие оттого, что справлялись с самыми крепкими математическими «орешками» на ее уроках. Мне трудно сказать, что увлекало их в ее объяснениях, в хитроумных способах решения задач, в виртуозных подходах к доказательству трудных теорем. На ее занятиях никто не смел бездельничать. Ирина Николаевна умела увлечь ребят такой, казалось бы, сухой, наукой, как математика. Помню, как во время очень трудного похода на Кольском п-ве ученики 9-го класса с воодушевлением разбирали решение геометрических задач на привалах и вечерами на отдыхе.

С виду хрупкая женщина, Ирина Николаевна была очень настойчива в преодолении трудностей и вынослива. Рассказывая об одном из лыжных походов на 25 км., старшеклассники признались, что их усталость дошла до крайней точки, и казалось, что нет никаких сил двигаться вперед, тянуло лечь в снег и уснуть. Вот только перед Ириной Николаевной было стыдно отставать. «Такая маленькая, тоненькая женщина по сравнению с нами, идет впереди, а мы с трудом поспеваем за ней». Сама Ирина Николаевна вспоминала этот переход, как свою слабость: «Стыдно было признаться, я готова была упасть от усталости. Так бы и случилось, если бы не парни, которые были настоящими молодцами».

Дружить с ней было невероятно трудно. С одной стороны она никогда не подводила близких и друзей. Я всегда знала, она будет первой, кто придет на помощь в трудную минуту. При этом ее помощь была очень действенна. В ее присутствии всегда хотелось быть лучше. Она первая приехала ко мне в трудовой лагерь, когда узнала о случившейся беде (чуть не погибла одна из учителей, и в лагере осталось всего два сотрудника.) Ее появление было неожиданным, мгновенно вошла в ситуацию, и, не отдохнув с дороги, включилась в дела. Быстро организовала ребят и заняла их, отвлекая от грустных мыслей. На следующий день группа учащихся вышла в поход во главе с Ириной Николаевной.

В тот сезон мне особенно везло на несчастные случаи. В таких ситуациях она была незаменима. Самые деловые предложения, четкость, умение ухватить суть вопроса - все это было ей под силу. Все вертелись и крутились вокруг нее. Никто не оставался в стороне. Лагерь напоминал муравейник. И ни у кого не возникало желания отлынивать от дела.
Романтик в душе, Ирина Николаевна не упускала случая исполнить свою мечту о геологии хотя бы в туристических походах. Она не пропускала ни одних летних каникул, чтобы не вывезти ребят на природу, показать им прелести походной жизни, приучить их справляться с трудностями, оценить настоящую дружбу и преданность друг другу. Ирина Николаевна казалась чрезмерно суровой для тех, кто ее не знал. Но я не встречала в своей жизни человека более заботливого, внимательного и по-своему доброго. В походных буднях Ирина Николаевна проявляла такую самоотверженность, какая была под силу самому близкому человеку - матери.

На маршруте казалось, будто бы она совсем не уставала, в то время как другие еле тащили ноги.

А вот так заканчивался почти каждый день нашего похода. Вечер. Наконец звучит долгожданная команда: «Привал!» После изнурительного дневного перехода все опускаются на землю, с упоением растягиваясь на траве. Проходит несколько минут и Ирина Николаевна ненавязчиво начинает поднимать ребят для подготовки к ужину и сну.

Каждый в группе знает свои обязанности: поставить палатки, собрать сушняк. И вот уже уютно потрескивает костер, булькает каша в котле. Все сыты и довольны. Пора отдыхать. Но нет... Походные условия, требуют максимальной внимательности и четкости. Ничего нельзя забыть. Расслабишься, и неприятности тут же поджидают тебя. Перед сном Ирина Николаевна проверяет, все ли в порядке, надежно ли убран в укрытие хворост на случай дождя, разложена ли и сохнет обувь. Она с фонариком обходит все палатки, требуя предъявить ей на досмотр натруженные ноги, и не успокоится, пока все мозоли не будут обработаны тщательным образом. Она всегда уходила спать последней.

Не хочется верить, что с такими людьми, как Ирина Николаевна, уходят такие качества, как чуткость, восприимчивость к боли другого, умение сопереживать и взять на себя хотя бы часть трудностей. Меня потряс ее порыв включиться в борьбу за жизнь ее тогда уже бывшего ученика - студента университета. Парнишка страдал от неизлечимого заболевания. Мама Валерки переселилась в больницу на весь год, чтобы ухаживать за ним. Все родные, кроме матери, опустили руки и перестали бороться за его жизнь. Ирина Николаевна - всего лишь бывшая учительница, взяла всю заботу о них обоих. Ежедневно посещала его, принося с собой бульоны, свежий морковный сок, готовила смеси алое с фруктами, искала врачей и альтернативные методы лечения. Все это делалось помимо полного рабочего дня в школе. Она организовала посещение одноклассниками его одиночной палаты. Ребята приносили и показывали ему фильмы о своих походах и работе в трудовых лагерях, читали ему книги, свои дневники, пели песни и постоянно пытались поддержать его настроение. Так продолжалось до последнего дня, а после смерти Валеры Ирина Николаевна не забывала и о его матери.

Вы скажете - святая. Согласна, ведь делала она это не ради чьего-либо одобрения. Хвалить ее в глаза было опасно. Можно было нарваться на неприятность.

Нельзя было сказать, что ее ученики все были отличниками. Они знали, каким трудом завоевывается любая положительная оценка. Ее тройки в других школах равнялись отличным оценкам.

Ее хобби было путешествия. Она тратила все свободные деньги и время на поездки по стране. Ее не смущало, что выезд за рубеж в те годы был крайне проблематичен: в России более чем достаточно мест, куда стоит съездить. Все отпуска Ирина Николаевна проводила в путешествиях по Волге, Енисею, Лене на пароходах, лодках, плотах. Ее привлекала дикая природа: буйство горных рек, красота заснеженных склонов гор - все, что не было затронуто цивилизацией. Она с восторгом рассказывала нам о гейзерах на Камчатке и о природе Кольского полуострова, показывала слайды, привезенные из этих мест. Путешествие на Кольский было сопряжено с большими трудностями. Но это не останавливало ни Ирину Николаевну, ни ее друзей, ни старшеклассников. Она сумела побывать там трижды. В каждой из таких поездок проверялись ее мужество и выдержка.

Ее бескомпромиссность была беспрецедентной. Ее нельзя было склонить пойти на подлог и поставить завышенную оценку тому, кто ее не заслуживал. Часто в коллективе шли споры о том, что поставить ученику или ученице по математике, если они талантливы в литературе, истории или биологии, но отстают в технических науках. Я думаю, что даже спустя годы многие ученики не согласны с ней и считают себя обиженными. Она же рассуждала иначе: почему мы должны приучать детей получать дармовые результаты смолоду. Если им не нужны эти знания, пускай довольствуются малым и не требуют подачки. Ей очень хотелось, чтобы ее ученики были непримиримы к нечистоплотности.

Наша жизнь очень изменилась с тех пор. Нужны ли обществу такие люди, как Ирина Николаевна? По-моему, очень нужны. Их очень мало. Трудно представить себе, как бы мы жили, если бы большинство из нас были похожи на нее. Такими людьми, как она, расцветает Земля.

 

Гинзбург М.А.

 

 



вернуться