ИРИНА НИКОЛАЕВНА ДЕЕВА

 

 

ИРИНА НИКОЛАЕВНА НАУЧИЛА МАТЕМАТИЧЕСКИ МЫСЛИТЬ
 

Вкус к математике у меня начал проявляться в 7-8 классе. Учебу в 43 школе продолжил с 9 класса, однако на уроках математики ощутил нечто вроде холодного душа. Ирина Николаевна Деева была самим воплощением строгости и от моих математических знаний сначала была не в восторге. Во всяком случае, мои первые математические «успехи» в 43 школе навевали грустные мысли. В какой-то момент я даже начал сомневаться, что с такими успехами поступлю в институт.

Ирину Николаевну всегда окружала некая аура исключительности. Безупречная, гордая и прямая осанка, неторопливость в движениях, чувство собственного достоинства – все это действовало гипнотизирующе. Обращаясь к собеседнику, она редко поворачивала голову. Чаще предпочитала повернуться всем корпусом, что придавало ее движениям академическую солидность. Иногда могла повернуться на каблуках. Ее руки, как правило, всегда были опущены и неподвижны, и только кисти рук небольшими движениями сопровождали те или иные эмоции. Одевалась просто, возможно даже простовато, но в сочетании с чувством собственного достоинства это подчеркивало ее интеллигентность. Еще бросались в глаза подтянутость, спортивность, дисциплина, ответственность.

Ирина Николаевна потрясающе умела держать паузу. Она входила в класс, проходила мимо доски и, повернувшись к классу лицом, молчала. Могла молчать очень долго. Она ждала, пока закончатся все разговоры. Ждала, пока прекратится любое движение. И только когда все застывали как по команде «замри» она разрешала своим ученикам садиться. Урок рассказывала тихо, стараясь говорить еще тише, если в классе появлялся малейший шум. Если шум не стихал, она замолкала и в упор смотрела на того, кто мешал ей вести урок. Смотрела и молчала. Потом могла небрежно, как бы между делом, так «высказаться», что впору было сквозь землю провалиться. 

Я был очень удивлен, когда увидел в походе совсем другую Ирину Николаевну. На одном из уроков она вдруг пригласила нас поучаствовать в соревнованиях по ночному ориентированию. Вел группу один из ее учеников, кажется из МИФИ или МФТИ, и для нас, участников этого похода, «математичка» Ирина Николаевна Деева вдруг предстала в образе заботливой наседки. Ночь выдалась дождливая и до самого утра мы плутали по густому темному еловому лесу промокшие до нитки, время от времени отмечаясь у контрольных пунктов и делая короткие передышки. Ирина Николаевна в походной одежде и с рюкзаком за плечами все время шла замыкающей, наблюдая за тем, чтобы никто не отстал и не потерялся в темноте. Она то помогала нести какие-то сумки, то заставляла перекладывать вещи в рюкзаках, чтобы они не травмировали спины, то заставляла переодеваться, то угощала нас горячим чаем с бутербродами, наконец, постоянно подбадривала, поскольку все сильно устали. Под утро мы вышли к костру, сложенному из двух огромных бревен. Это был последний контрольный пункт. Возле костра было тепло и светло, хотелось спать, и не было больше никакого желания двигаться. Устав не менее других, Ирина Николаевна все же уговорила нас продолжить путь – нужно было возвращаться к электричке.

Ночное ориентирование, однако, совсем не отразилось на уроках математики. На уроках мы вновь увидели все того же учителя – принципиального и строгого. И однажды я на себе испытал то, как Ирина Николаевна может «пригвоздить» за недостаточное знание предмета. Было это так… В десятом классе я начал готовиться к поступлению в МВТУ им.Баумана и ходил туда на вечерние подготовительные курсы. На курсах проводились занятия по математике, физике и русскому языку. Три раза в неделю по три часа были довольно приличной нагрузкой к ежедневным занятиям в школе. В какой-то момент стало сказываться утомление, и вот на одном из уроков Ирина Николаевна вызвала меня к доске. Пример решить я не смог и услышал буквально следующее: «Я-то думала, что человек ходит на курсы в Бауманский и в его голове что-то прибавляется…». Понятно, что после таких слов я вернулся на свое место изрядно покрасневшим.

Впрочем, уже на одном из следующих уроков Ирина Николаевна предложила свою помощь классу в форме дополнительных занятий. Прозвучало это предложение именно как «помощь классу». И это тоже очень точно характеризует Ирину Николаевну, как учителя. Для нее не существовало любимчиков или отстающих, она ко всем своим ученикам относилась одинаково ровно, и в данном случае предложила помощь так же безлично. В действительности, эти дополнительные занятия стали функционировать как самый настоящий математический кружок, и в его рамках можно было приобщиться к более сложной математике, иногда выходившей за рамки школьной программы. 

Обычно присутствовало несколько человек. Сама атмосфера на дополнительных занятиях была совершенно другой. Это был непрерывный доброжелательный диалог учителя с учениками, позволявший точно определять проблемные разделы математики, и тут же тщательнейшим образом «раскладывать все по полочкам», чтобы не оставалось никаких неясностей. Ирина Николаевна фактически беседовала с нами на математические темы и постепенно, шаг за шагом, приучала нас математически мыслить. Это было не просто полезно, но и очень интересно. Например, она могла сформулировать некую «головоломку» и потом спросить «Какие будут идеи?». Советовала сначала предложить примерный план решения, а затем протягивала мел и шутя командовала «Вперед!». Происходил, по сути, мозговой штурм, в котором мог принять участие любой желающий. Постепенно «головоломки» усложнялись и занятие уже походило на самую настоящую конференцию, сопровождавшуюся определением целей и итогов.

Для нас, посещавших математический кружок два раза в неделю, такая демократичная форма занятий оказалась очень эффективной. К моменту окончания школы, на последнем дополнительном занятии, Ирина Николаевна сказала присутствующим - «За ваш выпускной экзамен я совершенно спокойна». Вообще, благодаря Ирине Николаевне, в нашем классе очень многие хорошо знали предмет. Сам я получил на выпускном экзамене по математике «отлично» и с аналогичным успехом написал вступительный экзамен в Бауманский.

Потом была учеба в МВТУ им.Баумана. Затем второе высшее образование - факультет «Вычислительной математики и кибернетики» МГУ им.Ломоносова. Диплом, в котором было написано «математик». Кандидатская диссертация в области авиационных двигателей, которая была бы немыслима без глубокого знания математики. Математика стала для меня чем-то большим, чем научная дисциплина, она стала философией. 

 

Сегодня мне хотелось бы вернуть в родную гимназию долг благодарности в форме нового математического знания. «Диаметр окружности единичной длины равен отношению золотой пропорции к ее экспоненте». Под единичной длиной здесь понимается «иррациональная единица», которую я определил как J=1,0079… Простой вывод этого соотношения на основе чисел ряда Фибоначчи я недавно опубликовал в архиве препринтов Лос-Аламосской национальной лаборатории США, который находится сегодня в Корнелльском университете. Я не случайно упомянул философию. Уверен, что в гимназии и сегодня работают кружки. В традициях Ирины Николаевны предлагаю еще одну «головоломку». Каким образом данное соотношение связано с физикой, химией и биологией? Две подсказки. Золотая пропорция Ф=1,6180… и числа Фибоначчи теснейшим образом соотносятся с объектами живой природы. А значение иррациональной единицы с высокой точностью совпадает с хорошо известной относительной величиной - атомной массой водорода. И еще раз низкий поклон Ирине Николаевне Деевой, научившей меня мыслить математически.

 


Андрей Злобин
выпуск 1977 года, 10 «А»

 

 

 

 

Воспоминания о И.Н.Деевой М.А.Гинзбург

Воспоминания о И.Н.Деевой Т.И.Даниловой


Раздел "Незабытое"

Главная страница сайта