ИРИНА НИКОЛАЕВНА ДЕЕВА

 

 

"Если что-то в классе не так - виноват учитель". 

 

Прочитала воспоминания Андрея Злобина об Ирине Николаевне Деевой, и все в душе затрепетало. Спасибо Вам, Андрей, за этот трепет, за Ваши воспоминания. Мне захотелось тоже записать свои мысли об этом удивительном человеке. 

Я пришла в школу № 43 в 1983 году абсолютно с улицы, по совету проходивших мимо девочек-старшеклассниц . До этого я уже три года проработала учительницей математики в одной из школ Орехово-Борисово, считала, что определенный опыт у меня уже имеется.

В тогдашней 43-ей школе работали прекрасные учителя. (Это не значит, что сейчас хуже – просто они были другие). Назову некоторых: Ирина Николаевна Деева, Маргарита Аминадовна Гинзбург, Юлия Романовна Хайкина, Роза Александровна Новосельцева, Валентина Григорьевна Смирнова. Они были опытные, знающие, а главное – увлеченные своим делом, с энтузиазмом отдающие детям все силы, знания и время. Большинство из них работало в школе с первых дней ее существования. 

Среди них совершенно особое место занимала Ирина Николаевна. Сначала она казалась мне абсолютно неприступной, жесткой и вместе с тем так много знающей, что достичь этого не представляется возможным. Когда я пришла в школу, Ирина Николаевна преподавала уже 32 года. Тогда мне казалось это совершенно невероятным! Я очень робела в ее присутствии.

И вот я впервые у нее на уроке. Классы тогда были большие – 37-38 человек. Но на уроке Ирины Николаевны просто звенящая тишина; кажется, что никто не дышит. И в этой тишине ее голос - твердый, но тихий, заставляющий думать всех, чётко следить за ее объяснением и ответами одноклассников. Невозможно было даже представить, чтобы кто- нибудь отвлекся, посмотрел куда - то в сторону. Напряжение на уроке было колоссальное. Я сидела и жутко боялась, что меня сейчас вызовут к доске, а я не смогу ответить. Но больше всего потрясало, как выстроен был весь урок и отдельные его этапы; как подобрано каждое задание. Я уже тогда понимала, что каждый пример или задача у Ирины Николаевны попали в урок не случайно, а именно это то задание, которое давало возможность наилучшим образом отработать определённые навыки и показать ребятам все ‘’подводные камушки ‘’ в этой теме. А её система вопросов! Она засыпала ими учеников. На уроке вопросы возникали как бы между прочим, но на самом деле они продумывались Ириной Николаевной дома очень тщательно, были результатом ее кропотливейшей подготовки к урокам. 

Первый посещенный у неё урок так потряс меня, что я подумала: « Вряд ли я так когда-нибудь смогу. Это очень высокая планка. Я не потяну работать в этой школе.» А Ирина Николаевна подошла ко мне и просто спросила: «Какие ошибки я допустила сегодня?» Я что-то пролепетала в ответ, но потрясение утроилось. 

А потом мы подружились. Несмотря на большую разницу в возрасте наши отношения вскоре стали очень теплыми, душевными и искренними. Я относилась к Ирине Николаевне как к старшему товарищу , близкому другу; советовалась с ней по любому поводу, забегала к ней в кабинет почти каждую перемену (наши кабинеты находились рядом). Она немного опекала меня, оберегала от разных неприятностей (иногда я узнавала об этом случайно), а самое главное – она очень старалась передать мне свой колоссальный опыт, щедро делилась накопленными за многие годы ценнейшими методическими материалами.

Ирина Николаевна была строгим учителем, даже очень строгим. Она была беспощадна к лентяям, не шла ни на какие компромиссы. Все знали, что никто не получит у нее «3» по математике, если заслуживает «2». Сколько ей это стоило здоровья! Но никто не мог убедить ее поставить какому–нибудь разгильдяю «3-» до тех пор, пока тот не овладевал необходимыми знаниями. Она говорила: «Математика – это тот предмет, который лучше всего приучает к трудолюбию. Так вот пусть трудится, сдает тему, тогда получит 3 ». 

Работала она, кажется, по 20 часов в сутки. Она всегда уходила из школы одна из последних, ее дополнительные занятия заканчивались часов в 6-7 вечера, а свет в ее окнах гас еще позже. Потом она ехала домой и тщательнейшим образом готовилась к урокам на завтра. А еще тетради! Я ни разу не слышала, чтобы Ирина Николаевна кому-нибудь отказала в помощи, она никогда не жалела времени на многократное разъяснение трудных мест разным ученикам, но к халтурщикам была непримирима. Я, много раз бывая на её уроках, каждый раз поражалась, почему это у Ирины Николаевны никто не забывает принести на урок карандаш, линейку, ластик; никому не приходит в голову прийти на урок без тетради или без домашнего задания. Ответ прост: она собственным примером задавала такую планку ответственности и добросовестности, что никто не мог себе позволить сделать что-то не так.

Да, она была строгим учителем. Но имела на это полное право, т.к. прежде всего была очень требовательна к себе. Вспоминается такой случай. Как-то я зашла, как обычно, после уроков к Ирине Николаевне. Она сидела за своим столом очень грустная, какая-то понурая. Перед ней на столе лежала стопка тетрадей. На мой вопрос: "Что случилось?" - ответила: "Очень плохие результаты контрольной работы в 10 классе. Вот сижу и пытаюсь понять, где я сплоховала, что сделала не так". Я, конечно же, стала ее успокаивать: "Ну что Вы, Ирина Николаевна. Может быть, у класса был неудачный день - зачеты, контрольные. Надо в этом разобраться." Она ответила очень резко: "Действительно, надо разобраться в моей плохой работе. Других причин быть не может." Этот разговор я запомнила на всю жизнь и теперь твердо знаю, что если что-то в классе не так - виноват учитель. 

А вот другой пример. В первый же год моей работы Ирина Николаевна попросила меня решить задачу, которая у нее не получалась. Я немного струсила: "А вдруг не смогу?" Пришла домой и сразу стала решать. Задача оказалась не такой уж трудной, но не стандартной. Решив, я позвонила Ирине Николаевне, рассказала способ решения. Поблагодорив, она сказала очень жестко: "Ну, какой же я чайник! Могла бы и додуматься." 

Учила Ирина Николаевна великолепно. Она умела самый трудный материал разложить по полочкам, спокойно вела ребят по дорогам математики от простого к более сложному, особо задерживаясь на трудных местах и различных способах решения одного и того же задания. Всё было не случайно, во всём ощущалась взаимосвязь. У нее невозможно было плохо знать математику. Другое дело, чего это стоило и ей, и ребятам. Учиться у нее было очень трудно. Но зато экзаменационные работы учеников Ирины Николаевны заметно отличались от всех других работ. И каждый проверяющий понимал, что так научить может только настоящий профессионал, учитель с большой буквы. Таким и была Ирина Николаевна Деева.

Много раз я наблюдала, как очень строгая учительница после уроков превращалась в необыкновенно заботливого человека. Как сейчас вижу, как Ирина Николаевна разговаривает с каким-то мальчиком, подробно расспрашивает его о маме, сестрёнках, подбадривает, улыбается, что-то советует. Куда девалась её неприступность и невероятная строгость?

Помню, как какой-то класс, который учила Ирина Николаевна, собирался в поход. Будучи заядлой походницей, она долго и терпеливо рассказывала ребятам, как надо в лесу оберегаться от простуды, от клещей; что взять с собой, как вести себя в различных ситуациях. А на следующий день привезла из дома какие-то плёнки от дождя и турковрики, которых, как ей казалось, у ребят не хватало. Она была очень внимательным и заботливым человеком.

Надо заметить, что к молодым учителям Ирина Николаевна относилась как-то особенно внимательно, я бы даже сказала, по-матерински. Вот один из примеров её потрясающей заботы. Однажды вечером мы разговаривали по телефону. И вдруг она говорит: "Танюшка (она всегда меня называла именно так), а ты что-то хрипишь, я слышу." Я сказала, что ничего страшного, попью тёплого молока. Каково же было моё удивление, когда назавтра после 1-ого урока Ирина Николаевна вошла ко мне в кабинет с восьмисотграммовой банкой малинового варенья. Я сразу же представила себе, как рано утром, стоя в переполненном вагоне метро (а жила она на Кутузовском проспекте), держа в руках сумку с тетрадями, Ирина Николаевна везла мне это варенье. Тогда, в самом начале 90-ых, это было настоящее богатство. Я попыталась протестовать, но по её строгому взгляду сразу поняла, что отказываться бесполезно. 

А потом Ирина Николаевна заболела. Когда я пришла к ней в больницу, она сразу же сказала: "У меня к тебе есть немало просьб." Я с готовностью согласилась всё выполнить. И тут она стала перечислять: "Соседке справа надо сделать то-то, соседке слева то-то, а соседке у окна необходимо помочь встать." Когда всё было выполнено, я спросила: "Ирина Николаевна, а что надо сделать для Вас?" и услышала: " Да у меня и так всё в порядке." В этом она была вся.

Будучи кристально честным и порядочным человеком, Ирина Николаевна ненавидела всякое лицемерие и чинопочитание. Это ей было просто чуждо. Никогда она не пыталась скрыть или как-то сгладить своё неприятие какого-то неблаговидного поведения. Для неё вообще не существовало ничего, что могло бы заставить её переступить через какие-то правила и жизненные принципы.

Помню её последний урок. Она уже очень плохо себя чувствовала. Видимо, было совсем плохо. Так плохо, что она попросила меня, на всякий случай, посидеть у неё на уроке. Ирина Николаевна вела урок как всегда стоя, прямая и подтянутая. Ничто не выдавало её состояния. Только голос звучал тише обычного. Когда звонок прозвенел, и все дети ушли, Ирина Николаевна буквально рухнула на стул и сказала: "Всё, больше не могу." Через час её увезли на "Скорой". 

А потом было множество телефонных разговоров. Она не жаловалась, хотя наверняка понимала свое состояние, которое ухудшалось с каждым днем. Последний разговор был какой-то особенный, как будто Ирина Николаевна чувствовала, что больше уже у нее не будет возможности сказать что-то очень важное. Она очень подробно расспрашивала меня о моей маленькой дочке, а потом вдруг сказала: "Знаешь, я в своей жизни все сделала неправильно." Я не знаю, что именно она имела ввиду. Может быть она пересмотрела свое отношение к каким-то людям или своим поступкам, может быть сожалела о том, что не создала семью. Это останется тайной... 

Но думаю, что главное она сделала правильно - прожила жизнь честно и самоотверженно, думая прежде всего о других людях, и тысячам своих учеников не только привила интерес к математике, но и научила относиться к любой работе очень честно, жить открыто и благородно.

И сегодня, спустя уже 15 лет, очень хочется сказать ей: "Низкий Вам поклон, дорогая Ирина Николаевна!" И вечная память... 

 


Татьяна Ильинична Данилова
Учитель математики 43 школы и гимназии 1543

 

 

 

Воспоминания о И.Н.Деевой М.А.Гинзбург

Воспоминания о И.Н.Деевой Андрея Злобина


Раздел "Незабытое"

Главная страница сайта